в клубе душно и шумно.
музыка — дерьмо.

это дерьмо играет джун.

в составе очередной группы на неделю. у него таких было много. молодые ребята регулярно загораются идеей играть свой панк-рок на сцене, джун ловит их где-то по клубам и составляет компанию на пару местячковых концертов. публика из пап-мам и друзей, либо из торчков-тусовщиков, которым уже всё равно, что слушать, главное, что вход дешёвый. группа может просуществует ещё с год, пока парни не потеряют надежду выстрелить, но джун уйдёт. скоро (ещё день-два) ему станет скучно. слишком понятно. он уже изучил этих людей и это место. пойдёт искать новых.

джун — бродяга. не то чтобы бросил всё, просто в какой-то момент ничего не осталось. ни корней, ни мостов. даже сжечь нечего для спецэффектов. только один район сейчас, другой через месяц, потом переберётся в соседний город, или автостопом сразу в другой штат. так это делается. появляются проблемы — уходи.

обычно проблемы появляются, когда его начинают узнавать. первый звоночек. никто не обращает внимания на случайных незнакомцев. никому нет дела, если ты один раз удачно оказался в (не)нужном месте. но потом тебя начинают связывать с событиями. вот что плохо.

он и сейчас уходит. вместо того, чтобы выпить виски с типа-друзьями, суёт гитару в руки какой-то девчонке — заберёт позже. в толпе знакомое лицо. холодная ладонь отбивает пять, после неё в руке остаётся плотный, обмотанный изолентой свёрток, размером с зажигалку. джун тащится сквозь толпу в туалет.

втирает в дёсна.

тут много, но ему нужно всего ничего. может немного больше теперь, когда толлер подрос. он не конченный торч, остальное уйдёт на налаживание коммуникаций. и может чтобы догнаться через время. здесь диалоги строятся лучше, когда ты под чем-то, и когда у тебя на кармане вес, которым ты не против поделиться.

это в нём с детства. любопытство вкупе с редуцированным чувством самосохранения. мама поняла всю сложность ситуации, когда джуниору было лет десять. он грохнулся со второго этажа недостроя, сломал ключицу и руку. и ничему не научился. потому что потом были ещё заброшки, замороженные стройки, с которых ещё не успели отогнать технику, чужие подвалы, куча переломов, ссадин, укусов и царапин. два сотрясения.

в подростковом возрасте начались тусовки и всё стало безопаснее. он всего-то нахуячивался дешёвым алкоголем и следил за происходящим. потом рассказывал остальным. не хотел кому-то навредить, просто знания надо нести в массы, а он один знает, с кем мэри закрылась в кладовке и чем занималась.

теперь он нюхает кокаин, глотает таблетки или выкуривает косяк и изучает чужие жизни. тянет за языки, задаёт вопросы, включается в ситуации. берёт истории разных людей и связывает их воедино. знает кто кому кем приходится и какое говно успел сделать. теперь болтает меньше. пришлось научиться, когда почти у всех в окружении появились ножи или травматы, но всё ещё лучше всех знает, что происходит вокруг. здесь, на дне.

обычные вылизанные районы его мало интересуют. бытовые ссоры и сплетни. чей-то муж — гей, чей-то ребёнок начал курить. в нишевых разъёбанных клубешниках можно найти вещи интереснее. ножевые, перестрелки, смерти от передозов. джун цепляется за случайную информацию и идёт по следу, от человека к человеку, пока не найдёт что-то стоящее. потом его запомнят и он покинет район, чтобы унести всё с собой.

в кредл крик у него остался последний нераспутанный моток. ещё всего один и он собирает манатки. валит быстро и неожиданно.

вообще-то свалить стоило неделю назад.

Отредактировано junior hill (2026-08-04 20:17:43)