Он врезался в нее плечом, и Варна услышала, как он сдавленно выдохнул от боли. На его лице были ссадины — следы отца, следы быка, а в глазах стояли слезы и гнев. Настоящий, живой гнев. Такой, какой она чувствовала в себе каждый день с тех пор, как поняла, что шахту отдадут брату, а ей предложат сидеть дома и ждать мужа.