♦ Сьебалась из дома в шестнадцать лет, спиздив из дома жалкие гроши бабок. Не вывезла того, что мать была отборной инфантильной хуилой, так ещё и ее очередной мужик заприметил интерес там, где не стоило. Слова за слово, у мужика разбитый нос, у Барбары сверкают пятки, а мать в ахуе, потому что быть того не может, что столь славный мужик  засматривается на ее дочь, да и пиздеть Барби тот ещё мелкий профессионал

♦ Отца в эту историю не завезли, разве что, в формате фотки с оторванной бошкой. Эту самую фотку Барби хранит, хотя и едва ли когда-нибудь сама себе признается, что причина в том, что она не прочь когда-нибудь с ним познакомиться

♦ Шкерилась по вокзалам, под мостами, в заброшках и подворотнях, пока однажды её не подобрал старый дальнобойщик Эдди. Голодной и злой, ей было похуй, кто бы ее не вознамерился спасти. Кроме того, когда ты пиздюк умного в принципе завозят, разве что, раз в полгода по пятницам. Он дал ей воду, привёз в общину. Эдди был членом секты, из тех, кто реально верил в спасение, в семью, в то, что они делают благое дело

♦ Все были такие добрые, поначалу, главное держать ебальник на замке. Говорили про любовь, про семью, про то, что мир — зло, а они — спасение. Она слишком поздно выкупила куда вляпалась. Когда поняла  было уже поздно. Три года послушной дочерью: молчание, голод, «очищения». Молчание выходило не всегда, из-за чего на её теле остались следы, которые до сих пор напоминают о том, что бывает, когда твой язык та ещё мелкая поскуда. Ей выжгли символ на запястье, чтобы помнила, чья она. Носит длинные рукава до сих пор. Там научилась читать людей по глазам, дыханию, пальцам. Если не угадаешь настроение - быстро релоцируешься в землю. Видела, как исчезают люди, сначала «на очищение», потом «вознесение». Только долбоеб бы не понял, чем заканчивались вознесения. Эдди знал, что она видит это, но продолжал говорить о вере, о спасении, о том, что они спасают души. Несмотря на его беспросветную тупость, Барби любила его, вероятно, видя в нем куцый образ отца. Что-то схожее и вправду было, Эдди научил ее работать с машинами, работать руками и еще немного жизни

♦ Секта кочевала по стране, как ебанные цыгане с Библией. Пустыня Невады, трейлерный парк в Техасе, заброшенная ферма в Нью-Мексико.... Они всегда были там, где никому нет дела до чужих проблем. Чип никогда не знала, где проснётся через месяц и это тоже было частью контроля. Без корней легче внушить, что твой дом это кучка утырков

♦ Эдди сдох через полгода после того, как она окончательно перестала верить. Инфаркт или что-то в таком духе. Больше причин оставаться не было. Сбегая, она спиздила пикап, а также старую металлическую шкатулку со стола лидера просто потому, что он слишком уж её берег, а Барби хотелось на последок харкнуть уебку в лицо, хотя бы не буквально. Внутри оказались деньги, старые фотки и ржавый ключ. Деньги она приберегла, а остальное заныкала и забыла

♦ В итоге деньги съебались в закат в первые же месяцы: дешёвые мотели, жратва по забегаловкам, новая обувь, потому что старая стёрлась в кровь, и бухло, чтобы залить воспоминания. Она осталась одна в какой-то дыре без работы и без плана. Нужно было не откинуться и не оказаться вновь втянутой в какую-то дикую хуету

♦ Моталась по стране, работала в шиномонтажках, на свалках, в дешёвых мастерских. Долго нигде не задерживалась, не потому что боялась секты, просто со своим языком у нее как-то не ладилось, да и терпения к мудакам нихуя не водилось. Вечно лезла в драку, посылала клиентов и хозяев, собирала вещи и съёбывалась в следующую дыру, пока её не выпиздили окончательно. Гордость оказалась хуёвым советчиком, когда ты без гроша и ночлега

♦ Аризона в ее жизнь вернулась почти также как большинство событий в ее жизни - нихуя себе внезапно. Просто захотелось почувствовать что-то знакомое. Она не планировала оставаться. Просто заехала в мотель на ночь, потом на неделю, потом устроилась в бар, потому что деньги кончились. Думала, что съебётся через пару недель, как всегда, но Аризона затягивала. Сначала она поселилась в трейлерном парке — дешёвый вариант для такой как она, без вопросов и документов. Трейлер был старый, протекающий, с запахом сырости и чужих жизней, но как будто Барби было до выебонов. Когда она впервые выехала в пустыню на рассвете, села на капот пикапа и посмотрела на горизонт ей показалось, что она вернулась домой. Не к прошлому, просто к месту, которое её помнило. И она осталась

• Разборчивость в связях любого характера никогда не была ее сильной стороной. Разборчивость в мужиках - молчать и ахуевать. Предпочитает закрыть глаза и тыкнуть в первого попавшегося говнаря на вечерине. А потом можно не понимать что вообще происходит, как так, и почему приходится пробивать ебальник ладонью, себе, а ему жестяной кружкой.

• Образование пролетало в хуево-кукуево, к деве, у которой жиза текла в ином направлении. Приоритеты Барбы вертелись в других плоскостях, оттого на шестнадцатом году пришлось подвести черту и итоги, что чета как-то не выгорело быть умной хотя бы на базовую степень законченного школьного образования. Ну и похуй, как говорится

• Хейтит свое имя, а конкретно сокращение, породняющее ее с куклой антифемного направления. Да и вообще стремно это звучит "Барби", в очко себе это "Барби"засунь

• Во времена активных материнских овулейшенов, которые превратили их хату в филиал очереди за новым айфоном, начала активно склоняться в сторону того, что мужики - это тот еще атавизм системы, жизни и всего прилагающегося. И женщины, так-то, дают в ротацию упомянутым хуилам. По этой причине некоторое количество лет считала себя законченной лесбой, преемущественно активной